26 апреля 1986 года, в 1.23.40, старшим инженером управления реактором Леонидом Топтуновым для глушения реактора была нажата кнопка аварийной защиты АЗ-5. Через несколько секунд реактора не стало, а жизнь тысяч людей разделилась на «до» и «после». В истории всего человечества началась новая эпоха: эпоха постчернобыля, эпоха радиофобии.

Персонал станции, несправедливо обвиненный впоследствии во всех смертных грехах, сразу же начал ликвидацию последствий аварии. Благодаря их действиям удалось избежать увеличения масштабов трагедии. Еле стоя на ногах, смертельно пораженные радиацией, они все равно пытались спасти разрушенный реактор (пусть даже это и не имело смысла), тушили пожар в машзале, вытесняли взрывоопасный водород из генераторов… Они знали, на что шли, если не все, то многие. И все равно не дрогнули, не покинули своих рабочих мест, ценой собственного здоровья и жизней до конца выполнили свой гражданский и профессиональный долг. И пусть это громко звучит, но это так. Они до последнего искали оператора ГЦН Ходемчука, но найти его не удалось, могилой ему стал разрушенный четвертый блок…

Через несколько минут к оперативникам присоединились пожарники. Правик, Кибенок, Ващук, Игнатенко, Титенок, Тищура: все они обменяли свои жизни на жизни своих родных и близких, на жизни всех нас и наших детей…

А Припять – город энергетиков, в это время ещё спала. Ещё никто не знал, что спокойной жизни в этом прекрасном молодом городе через несколько десятков часов придет конец. Ещё никто в городе не думал о страшном слове «радиация», ещё никто не видел разрушенного четвертого блока, а уровни на улицах уже росли. Целый день 26 апреля город жил нормальной жизнью: дети играли на улицах, взрослые готовились к майским праздникам… Словно не было на горизонте развала реактора, словно ничего страшного не случилось… А к четырем часам следующего дня город опустел, и не на три дня, как говорилось в сообщение об эвакуации, не «временно», а навсегда. Юная Припять стала памятником человеческой глупости, самоуверенности и ошибкам. Следом за Припятью опустела и вся 30 километровая зона, эта часть земли перестала быть Полесьем, она стала страшной и таинственной зоной отчуждения…

А тем временем, в шестой клинической больнице г. Москвы врачи уже начали бороться за жизни тех, кто принял на себя первый, самый страшный удар радиации. Бой был слишком неравным, но врачи сделали все, что могли: многих, казалось бы, безнадежных больных буквально вытащив с того света. Только благодаря действиям врачей выжили Владимир Чугунов, Аркадий Усков, Анатолий Дятлов… К величайшему сожалению, не удалось спасти пожарников, тушивших крышу РЦ, не удалось спасти Акимова, Топтунова, Ситникова…

Начавшаяся сразу же после взрыва, битва с разрушенным реактором до осени 1986 не утихала ни на секунду. Тысячи людей в любой момент времени находились на работах по ЛПА, всего же через ядерный ад прошло более 600 000 человек. Многие из них, укрощая вырвавшийся на свободу "мирный" атом, лишились здоровья, а некоторые - и жизни. Например, 6 октября 1986 года, вертолет, совершая очередной облет реактора, задел несущим винтом трос крана, весь экипаж в составе четырех человек погиб... Еще четыре жертвы Чернобыля, не первые, и, к сожалению, не последние, чьими жизнями человечество заплатило за свою самоуверенность, за чьи жизни купило себе возможность жить дальше...

Сейчас, через 22 года после аварии, лишь единицы помнят о том, что совершили ликвидаторы для того, чтобы спасти всех нас. Кто-то вспоминает об этом в очередную годовщину аварии, вспоминает с тем, чтобы через день-два забыть снова, на целый год, или навсегда. Я хочу, чтобы мы вспоминали об этой катастрофе и людях, отдавших свое здоровье и жизни на ЛПА не только 26 апреля, не только 14 декабря, я хочу, чтобы мы помнили об этом всегда. Они жили рядом с нами, они живут рядом с нами сейчас, они нас спасли. Хочу, чтобы помнили…